В тот вечер, когда осень решила окончательно сбросить с себя остатки лета, а воздух пах дымом сгоревших листьев и тоской по ушедшему, в маленьком зале старого театра разыгралась история, которая заставила зрителей забыть о времени. Это была не просто десятая серия первого сезона это был тот миг, когда актёр и персонаж слились воедино так, что граница между вымыслом и реальностью стала зыбкой, как осенний туман. Как Деревянко Чехова играл, так что даже каждая морщинка на его лице казалась страницей из дневника самого Чехова, а каждое слово цитатой из забытых веков. Он не играл, он жил не в том смысле, в котором это принято в театре, а в том, который заставляет сердце биться чаще, а дыхание замирать.
Герой, которого он воплотил, был человеком, запертым в клетке собственных иллюзий и нелепых амбиций. Чехов, как всегда, выбрал для своих персонажей не героев, а обывателей тех, кто мечется между желанием быть кем-то и страхом остаться никем. И вот здесь, в этой десятой серии, Деревянко сделал то, что удаётся единицам: он превратил серую, ничем не примечательную жизнь в трагедию, где смех и слёзы шли рука об руку. Как Деревянко Чехова играл Он не играл он разоблачал. Разоблачал фальшь окружающего мира, разоблачал собственную слабость героя, разоблачал даже тех зрителей, которые пришли сюда, чтобы отвлечься от своих проблем, а ушли с ощущением, что их собственные жизни теперь выглядят иначе.
Сцена, где он стоял у окна, глядя на серые крыши города, стала кульминацией не только серии, но и всего сезона. Его лицо было маской, за которой скрывалась бездна отчаяния, но стоило ему заговорить и эта бездна открывалась перед зрителями, заставляя их почувствовать холодок по спине. Как Деревянко Чехова играл эту сцену Он не произносил монолог он молчал. И в этом молчании было больше смысла, чем в сотне речей. Зрители замерли, боясь даже дышать, потому что понимали: они становятся свидетелями чего-то священного, чего-то такого, что не повторится никогда.
И когда финальные титры поползли по экрану, в зале царила гробовая тишина. Никто не аплодировал. Никто не шевелился. Казалось, все боялись нарушить хрупкое очарование, которое возникло благодаря тому, что один актёр нашёл в себе силы не просто сыграть Чехова, а стать Чеховым. Как Деревянко Чехова играл эту серию Он не играл он исцелял. Исцелял тех, кто пришёл сюда за развлечением, но ушёл с пониманием, что искусство может быть не только красивым, но и жестоким. Что оно может заставить тебя плакать, не проливая слёз. Что оно может сделать тебя лучше, даже если ты этого не хотел.
И теперь, когда осень снова придёт в город, а листья будут падать на мостовую, кто-то вспомнит тот вечер. Вспомнит, как Деревянко Чехова играл, и как на несколько часов мир перестал быть серым.