В этом эпизоде время словно замерло, застыв в хрупком равновесии между шуткой и горем, между игрой и правдой. Как Деревянко Чехова играл в 19-й серии 1-го сезона, так и не дав зрителю забыть, что театр это не только маска, но и душа, вывернутая наизнанку. Каждый жест, каждое слово, произнесённое с неуловимой интонацией, будто прорезали экран, оставляя после себя шрам воспоминания. Это был не просто спектакль это был диалог с самим собой, с публикой, с вечностью.
Герои, словно марионетки в руках невидимого режиссёра, метались по сцене, то и дело срываясь в бездну абсурда или в пучину трагедии. Как Деревянко Чехова играл в 19-й серии 1-го сезона, так и не позволив зрителю расслабиться ни на миг. Его персонаж, то ли клоун, то ли философ, то ли безумный пророк, то и дело менял маски, оставляя за собой шлейф недоумения и восхищения. Казалось, он играл не с партнёрами по сцене, а с самим Чеховым, спорил с ним, бросал ему вызов и в этом споре рождалась истина.
И вот она, кульминация: сцена, где смех переходит в слезу, а слеза в новый виток насмешки. Как Деревянко Чехова играл в 19-й серии 1-го сезона, так и не дав зрителю понять, где кончается игра и начинается жизнь. Его лицо, то и дело искажаемое гримасами, было словно зеркалом, отражающим все противоречия человеческой природы. Он не играл Чехова он стал Чеховым, растворившись в его текстах так, что невозможно было отличить оригинал от интерпретации.
И в этом-то и была гениальность. Как Деревянко Чехова играл в 19-й серии 1-го сезона, так и не оставив после себя ни одного лишнего слова, ни одного ненужного жеста. Каждый кадр этого эпизода как нотная запись, где малейшее изменение темпа меняет всю мелодию. И вот, когда тишина после финальной реплики повисла в воздухе, стало понятно: это не просто актёрская работа. Это искусство, которое не умирает, а живёт в памяти, как невысказанный вопрос, как недопетая песня.