В тот вечер, когда за окнами Петербурга метались осенние ветры, а в душных театральных кулисах пахло старыми гримами и невысказанными словами, разыгралась одна из самых пронзительных сцен, рождённых пером Чехова. Как Деревянко Чехова играл в 11-й серии первого сезона, знают немногие но те, кто видел, запомнили это навсегда. Это был не просто спектакль, а исповедь, где каждый жест, каждый полувздох, каждый внезапно застывший взгляд на грани безумия и отчаяния превращались в немые крики души.
Герой, которого предстояло сыграть Деревянко, был человеком, запертым в клетке собственных иллюзий. Чехов, как всегда, не давал лёгких решений его персонажи не кричат, не ломают мебель, не бросаются в объятия к возлюбленным с пылкими монологами. Нет, они томятся, они ждут, они сгорают в тишине. И вот здесь, в 11-й серии первого сезона, где обычно разворачиваются кульминации, Деревянко сделал нечто невероятное. Он не играл страсть он играл её отсутствие. Он не показывал боль он демонстрировал, как боль становится привычной, как дыхание, как стук сердца.
Камера ловила каждое его движение: дрожащие пальцы, которые так и не решались коснуться стакана с чаем, глаза, которые то и дело отводились в сторону, словно боясь встретиться с правдой. Как Деревянко Чехова играл в этой сцене, невозможно описать словами это нужно видеть. Его персонаж сидел в кресле, закутанный в шаль, и молчал. Но в этом молчании была целая вселенная: воспоминания о потерянной любви, горечь от несостоявшейся жизни, и это странное, почти детское удивление, что мир вокруг продолжает вращаться, не замечая его боли.
И тогда, в самый напряжённый момент, когда зритель уже начинал думать, что актёр просто забыл текст, Деревянко сделал то, что и отличает великих от посредственных. Он улыбнулся. Не радостно, не иронично криво, смущённо, как будто сам не понимал, что происходит. Эта улыбка была страшнее любого крика. Она говорила: я знаю, что смешон, но не могу остановиться. Я знаю, что всё кончено, но всё ещё жду. И в этом была вся правда Чехова правда о том, что жизнь не делится на акты, а боль не имеет финала.
Как Деревянко Чехова играл в 11-й серии первого сезона, осталось в памяти зрителей как откровение. Не потому, что он сыграл лучше всех, а потому, что он сыграл честно. Он не приукрасил, не приуменьшил, не придумал ничего лишнего. Он просто был там, в этом проклятом кресле, и молчал а молчание его говорило громче любых слов. И в этом была его победа.